СТРАННИК: СТРАНИЧКИ ИЗ ПОЛЕВОГО ДНЕВНИКА (0_stranger) wrote,
СТРАННИК: СТРАНИЧКИ ИЗ ПОЛЕВОГО ДНЕВНИКА
0_stranger

ДЕРЕВЕНСКИЙ ТУПИК

В деревнях многих регионов России запущен механизм культурной деградации. Экономическая политика как-то незаметно трансформировалась в адекватной ей образ жизни, лишенный механизмов саморазвития. Я это наблюдал с близкого расстояния в областях к северу от Москвы. И в этой ситуации изменение экономической политики, появление экономических рычагов стимулирования активного сельского образа жизни уже не в состоянии переломить однажды сформировавшися тренд к деградации, опирающийся уже на новый тип сельской культуры. Суть культурного парадокса просматривается в простой ситуации: земля есть, но нет желающих ее обрабатывать в объемах, превосходящих минимальные потребности выживания. Огороды, заросшие травой, у семей, едва сводящих концы с концами, - знаковая картинка культурного деревенского тупика.
Разумеется, нет оснований обобщать. "Российское село" - совершенно пустая абстракция, только путем интеллектуального насилия стыкуемая с социальной реальностью. В разных регионах ситуация смотрится по-разному. Например, на Кубани найти заброшенные поля невозможно.

Дмитрий Рогозин (РАНХиГС) поделился с "Огоньком" (13.08.2018) свежими впечатлениями от исследования летом 2018 г.

<…>
“В общем виде ситуация выглядит так: жило-было село, где 3–4 поколения людей оставались на своей территории, чувствовали себя хозяевами земли. Вдруг к ним проложили дорогу, рядом поставили заправку или нефтепровод куда-то пошел мимо — и начались чудеса. Сначала появляется дух Остапа Бендера: мимо плывут деньги, и народ соображает, что можно сделать врезку в трубу, или с ГИБДД о чем-то договориться; потом сообщество чует, что по этой дороге можно уехать, возникают вахтовики. Начинается копирование городского образа жизни в его самых простых, внешних элементах — от любви к долгоиграющему молоку до мечты о работе в «индустрии красоты» (туалеты при этом остаются на улицах). Очень скоро возникает ощущение, что жизнь здесь — временная, и вкладываться в место проживания не стоит. Даже если большинство селян так и не сдвинутся с места, сидят они как бы «на тюках», забывая даже косить огороды. Этих призрачных деревень, население которых поняло, что их образ жизни не имеет никакой ценности в «городской картине мира», в России масса. <…>

Деревня остается местом мужского труда, хоть население там преимущественно женское. Мы обнаружили три условные группы работников. Первая, традиционная,— это люди, официально трудоустроенные на селе: истопники в местной школе, водители, механизаторы, поставщики дров, а также представители всех профессий, связанных с сельским хозяйством и лесным промыслом. Эти люди в собственном смысле слова и являются «своими», но их обычно немного. Вторая, как правило, большая группа — это вахтовики, которые по полмесяца и более живут вне своей деревни. Они наиболее обеспечены и задают стандарты потребительского поведения в деревне. И, наконец, третья группа — это те, кого можно назвать «шабашниками»: работники, перебивающиеся случайными заработками в теневом секторе, получающие оплату когда деньгами, когда натурой. Их основные заказчики — сельские пенсионеры, которым нужно то туалет подправить, то огород вскопать. В этом смысле пенсионеры играют важнейшую социальную роль на селе: как наиболее экономически стабильная прослойка создают рынок труда для низкоквалифицированных сельских мужчин, не давая им окончательно сползти в бедность или спиться.
<…>

В опросах вахтовиков мы регулярно фиксируем, что люди не хотят другой занятости, потому что боятся оседлости. Но — и в этом колоссальная проблема — вахтовики самой своей успешностью показывают, что там, где живешь, работать не стоит. Поскольку они выкладываются в тех местах, куда уезжают за длинным рублем, дома они готовы только отдыхать. Вахтовик, даже когда он в деревне, совершенно выпадает из хозяйственного оборота своей оседлой семьи. В результате возникает удивительное: огороды зарастают как раз у самой обеспеченной прослойки сельских жителей.

<…>
 Можно считать, что наше исследование зафиксировало некий исторический момент — в среднестатистической российской деревне больше не заводят для себя никакую скотину, кроме кур, (это замечание не относится к дачникам, а также отдаленным, изолированным хуторам и селам с особой культурно-религиозной спецификой). «Для себя» в широком смысле, то есть для своих, деревенских.
<…>


Административное решение об объединении деревень имело и еще одно интересное последствие: когда поселения стали большими, в них пришли крупные торговые сети, вытеснив сельпо. Народ обомлел от разнообразия и доступности еды и еще не осознал проблему с ее качеством. Деревенские бабушки поголовно предпочитают долгоиграющее молоко свежему, потому что и «для пищеварения лучше» (видимо, потому что все микроорганизмы убиты), и хранится дольше. Плюс, конечно, приход торговых сетей прикрыл последний рынок «местной продукции»: в старых магазинах из-под полы всегда велась торговля товарами собственного производства, а теперь она стала невозможна.
<…>

 Успешных хозяйств так мало, что в нашем исследовании они практически не попадались, в результате, мы не смогли выделить «фермеров» в отдельную группу сельских работников.
<…>
Мы интервьюировали нескольких если не фермеров, то просто предприимчивых людей на селе, которые держат хозяйство, продают что-то в городе и прочее (часто не регистрируясь). И отметили одну характерную деталь: мотивация их труда — не предпринимательская, а чисто потребительская. Они зарабатывают деньги, чтобы купить на Новый год хороших конфет, к весне — новую стиральную машину, а по осени отправить ребенка учиться в город. Любые мысли о расширении своего производства, вложении в хозяйство стандартный деревенский труженик блокирует: а зачем? Это риск, становишься виден, свои не поймут, придут проверки — кому это надо? Слышишь ответ: «Нам хватает». Повторю: мы не обнаружили ни одной группы деревенских жителей, которые бы воспринимали село как место, где можно развиваться и чего-то достичь. Это все к вопросу об образе будущего.
<…>

В такой стране, как Россия, все население не может жить в городах, какие бы программы ни предлагали известные экономисты. И потом, кто вам сказал, что никто не хочет жить в деревне? Когда мы задавали соответствующий вопрос нашим респондентам, однозначно уехать в город хотели бы только 30 процентов деревенских жителей, а под 70 процентов предпочитают остаться. Строгой возрастной зависимости нет, более того, даже те молодые, которые хотят уехать, обычно добавляют: «Если бы здесь работа была, я бы остался». Вахтовики, замечу, тоже не готовы переезжать туда, где зарабатывают”. <…>
Tags: глубинка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments