СОВРЕМЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ: ЧЕЛОВЕК В КОРПОРАТИВНОЙ МАШИНЕ

Сегодня похоронили нашего коллегу антрополога А.И. Куропятника, который умер от инфаркта отнюдь не в преклонном возрасте. Медики поставили свой диагноз, но на поверхности лежит и совершенно социологический: университеты быстро превращаются из веками существовавших оазисов нормальной интеллектуальной жизни, где можно было превращать своё хобби в хорошо оплачиваемое ремесло, в корпоративные машины, в которых человек превращается в винтик, заточенный на получение придуманных менеджерами показателей (не научных результатов, а именно показателей!). Как и в любой иной корпорации, в университетах ученые и преподаватели, которые могут быть таковыми лишь в меру своей уникальности, превращаются в обычную рабочую силу, в персонал, легко поддающийся замене и выбрасываемый после его использования. Это требует существенной личностной перестройки (см. пост на эту тему). Ее итогом является формирование личности трудоголика специфически корпоративного типа (см. подробнее). Совместимость такой машины с выполнением не только гуманистических, но и сугубо научных функций — проблема, пока открытая для обсуждения, ибо внятных аргументов в пользу перехода от классических университетов к корпоративным машинам пока не прозвучало. 

И на волне такого настроения я наткнул в ФБ на пост, развивающий эту отнюдь не оригинальную мысль (она эхом гуляет по всем университетам).

Евгений Осин:

«Норвежское исследование показало, что трудоголизм наиболее выражен у учёных, по сравнению с представителями любых других профессий. В долгосрочной перспективе трудоголизм приводит к выгоранию и депрессии.

Почему именно учёные ему подвержены? Наши исследования показали, что трудоголизм связан с интроецированной мотивацией: трудоголика мотивируют потребность поддерживать самооценку, чувствовать гордость, избегать стыда и вины. Интроецированная мотивация возникает, когда ожидания от человека превышают его/её возможности, а социальный статус впрямую зависит от способности соответствовать этим ожиданиям.

Чтобы быть хорошим учёным, нужно публиковать не столько работ, сколько ты хотел(а) бы, а не меньше, чем другие, которые претендуют на твою должность. И не в любых журналах, а в журналах уровнем не хуже, чем публикуются твои коллеги-конкуренты. Твои аспиранты должны защищаться не тогда, когда они добросовестно закончат исследования, а в срок -- не позже, чем у других. А если, в дополнение ко всему этому, ты ещё и убеждён(а), что хороший учёный никогда не забивает, не продалбывает и всегда вовремя отвечает на e-mail -- пиши пропало: ты трудоголик, и твоя койка в клинике неврозов уже ждёт тебя.

Но разве это не так в любой профессии? Не совсем. В профессиях с низким уровнем сложности и высоким уровнем определённости выполняемых задач интроецированная мотивация может быть даже полезной. В профессиях с высоким уровнем сложности она деструктивна.

Если дворники устроят соцсоревнование, кто больше вычистит за день, это будет хорошо. Если стоматологи устроят соцсоревнование и "хорошим" стоматологом будет считаться тот, кто больше зубов залечит за неделю, для отдельных пациентов это может кончиться плачевно. А представим себе хирурга, работающего в условиях конкуренции, где его шансы сохранить работу зависят или от количества проведённых операций или от соотношения их количества с уровнем их сложности.

Выигрышных стратегий у такого хирурга (как и в науке) будет две. Можно стать лучшим в стране специалистом по аппендициту и довести искусство этой элементарной операции до совершенства: резать столько пациентов в день, сколько никому и не снилось, без всяких осложнений. Тогда всех пациентов с аппендицитом будут везти к тебе, у больницы будут высокие результаты, а у тебя -- стабильная зарплата. Это примерно моя стратегия.

Вторая стратегия -- делать сложные операции, но только те, где сразу видно, что всё пройдёт быстро и без осложнений. Если ты видишь, что на работу над сложным случаем, где результат не гарантирован, у тебя уйдёт время, за которое ты смог бы прооперировать четырёх неосложнённых пациентов -- отказывайся от такого "сложного" пациента сразу. Пусть его оперирует кто хочет. Тебе, конечно, его жаль, но, если операция пройдёт неудачно, за это время тебе никто никогда не заплатит. А в следующем году конкурс на твою должность пройдёт другой хирург -- который прооперировал тех четверых.

У современных учёных дело обстоит именно так: не получил(а) результат, статью не приняли в журнал -- считай, что ты потратил(а) это время зря. Выбирай, достаточно ли ты богат(а), чтобы это себе позволить. Но точно так же, как добросовестный врач не может отказаться от "неудобного" пациента в силу клятвы Гиппократа, в науке есть "неудобные" проблемы, от решения которых зависит развитие всей области познания, в силу её внутренней логики. С ними сталкивается любой добросовестный учёный.

У нас нет клятвы Гиппократа, и от "неудобных" научных проблем, конечно, можно отказываться. Люди, которые ими занимаются, по сути, намеренно жертвуют карьерой. В академической среде, настроенной на внешние критерии успешности, заниматься такими проблемами можно только себе в ущерб или в свободное от основной работы время. Или когда ты уже всего достиг(ла) и получил(а) tenure -- там, где она существует. 

<…> И из исследований мы знаем, что нужно, чтобы получалось: время, богатая ресурсами среда, отсутствие жёстких, структурирующих деятельность обязательств.

Поэтому, конечно, учёные мельчают. Из "храмов науки", где умные люди могли тратить время на анализ сложных вещей, университеты постепенно превращаются в "конвейеры публикаций", где несчастные карьеристы мелочно мечутся от журнала к журналу в попытках "пропихнуть" статью -- неважно, с чем, важно, куда -- чтобы сохранить место или зарплату, дающую возможность работать, скажем, не в четырёх местах, а в двух.

Поэтому и трудоголизм неизбежен. Пока сохраняется этот тренд, среди учёных будет только больше депрессий, суицидов, цинизма и пренебрежения по отношению к тем студентам, кто недостаточно силён, чтобы работать на твой научный продукт. Эпоха наших учителей, которые всей душой отдавались преподаванию или посвящали себя науке, увы, прошла.

Наступила эпоха естественного отбора -- it's publish or perish now. And if you don't want to perish, it's high time that you get used to it».

Error

default userpic
When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.